1884 – 1945
Николай Михайлович Щекотов (1884–1945) — русский советский историк искусства, художественный критик, музейный работник и художник. Родился и умер в Москве. В 1902–1908 годах посещал лекции в Политехнической академии во Фридберге и Инженерном училище в Мангейме, путешествовал по Европе. Под руководством И. С. Остроухова изучал древнерусское искусство, в 1910–1911 годах занимался живописью в школе К. Ф. Юона. С 1918 года работал как критик и музейный деятель. Был членом коллегии Наркомпроса, директором Государственного исторического музея и Третьяковской галереи, входил в АХРР. Автор трудов по истории русского и советского искусства, в свободное время занимался живописью.
Биография
Николай Михайлович Щекотов родился 18 (30) мая 1884 года в Москве и умер 6 декабря 1945 года там же. Русский советский историк искусства, художественный критик, музейный работник и художник.
В 1902–1908 годах посещал лекции в Политехнической академии во Фридберге и Инженерном училище в Мангейме. В те же годы путешествовал по Греции, Италии, Германии и Австрии. Под руководством И. С. Остроухова начал изучать древнерусское искусство, одновременно занимался живописью в школе К. Ф. Юона в Москве в 1910–1911 годах.
С 1918 года работал как критик-публицист и музейный деятель. В 1918–1922 годах был членом коллегии Наркомпроса, в 1921–1925 годах — директором Государственного исторического музея, в 1925–1926 годах — директором Государственной Третьяковской галереи. В 1923–1932 годах состоял в АХРР. Основные труды Щекотова посвящены истории русского и советского искусства.
Воспоминания Амшея Нюренберга
Амшей Маркович Нюренберг вспоминал, что сблизился с Николаем Михайловичем Щекотовым после возвращения из Парижа в 1929 году. Щекотов сразу вовлек его в редакцию журнала «Искусство в массы» и заказал статью о парижском искусстве. Через три дня быстро прочитал принесенный текст, сделал пометки и сказал: «Пойдет. Давайте другую».
Так работал Николай Михайлович Щекотов: это был человек с большой инициативой, смелостью и неистребимым темпераментом. В свободные дни он занимался живописью и считал, что критик и искусствовед должны знать ее практику. «Хорошим и грамотным критиком, — говорил он, — может быть только тот, кто держал или держит в руках кисть. Только познав, почем стоит фунт живописного лиха, можно говорить о живописи».
Он душевно любил русское народное искусство и верил, что в этом незамутненном источнике советский художник найдет свежие творческие силы. Позднее увлекся импрессионистами и в своей камерной живописи с трогательной любовью отражал это увлечение. На похвалы отвечал с насмешкой: «Какой я художник? Так просто — воскресный любитель».
Предисловие Щекотова к письмам Ван Гога, блестяще написанное, свидетельствовало о высоком вкусе и больших знаниях в области искусства.
На вечере памяти Николая Михайловича 7 июня 1946 года в Доме художника Нюренберг говорил о нем как о богато одаренном человеке, соединявшем разнообразные черты в цельный и гармоничный душевный мир. Щекотов быстро и надолго завоевывал симпатию и дружбу художников. Он высоко ценил мастеров, чье искусство несло новаторские признаки, и беспощадно критиковал банальность, равнодушие и стандарт.
Художественную критику Щекотов воспринимал как литературу. В его статьях не было вялого или равнодушного стиля: все написанное было насыщено жаром мысли и сердца. Современники ценили его яркий, крепкий, выразительный и свежий язык.
В домашней обстановке Щекотова окружали старые книги, которые он называл друзьями, рукописи, рисунки и небольшой мольберт с неоконченным импрессионистским этюдом. Он размышлял о Ван Гоге и Ренуаре, о будущей советской живописи и радовался, что живет в новаторское время.
Нюренберг вспоминал и события 1941 года. Когда над Москвой появились немецкие самолеты, жители Масловки собрались в производственном доме, чтобы решить, что делать. Художники записались добровольцами, отправились к военному начальнику и услышали: «Вы будете ополченцами». Впереди всех был Щекотов.
По рукописи А. М. Нюренберга «Одесса — Париж — Москва».
