Портрет Д.П. Штеренберга со статуэткой М. Гранавцева

Гранавцева Мария Степановна (1904 – 1989)

1930

Потрет мужа Давида Штеренберга со статуэткой Марии Гранавцевой приоткрывает историю их взаимоотношений и личную мифологию. Художница познакомилась со Штеренбергом во время учебы Вхутемасе-Вхутеине (1924-1930), где он был ее преподавателем.

Она была значительно моложе его и будучи стройной и миниатюрной, казалась его дочерью. Их связали сильные чувства, а также взаимопонимание и поддержка в художественной деятельности, о чем свидетельствует их переписка. Давид Штеренберг постоянно поддерживал жену в стремлении быть художницей, став ее главным наставником. «…Ты приобщилась к пониманию Великого Эль Греко и понятно, почему Сезанн ожил в твоей душе, ты начинаешь понимать (а не только видеть) форму или то, что говорит Фромантен «видеть невидимое». С рождением сына Давида в 1931 году, в их письмах и произведениях появляется образ полета, как знак надобыденности их союза: «… Полетим с тобой и сыном обязательно, это чудесное ощущение, и вид земли мой, штеренберговский …».

Меж них двоих она была «Шикселе» – (идиш «шикса» или «шиксе» – девушка нееврейского происхождения) и ассоциировалась с небольшой восточной статуэткой, приобретенной Штеренбергом: «Разве не с Востока в Париже я получил тебя в бронзе. С первого взгляда среди многих она вошла ко мне и вдруг живая оказалась в Москве и осветила любовью мою жизнь».

В портрете мужа, персонифицируя себя в статуэтке, Гранавцева выявляет роли в их паре – он кажется демиургом, смотрящим на свое творение, она, повернутая к его склоненной голове, как бы поддерживает его око своими тонкими ручками. Подобные лучам, два красных потока и рябь оранжево-зеленой пуантели, сообщают энергию пространству. Существует несколько акварельных портретов начала 1930-х годов, выполненных художницей в схожей, экспрессивной манере. В них, художница скорее передает определенное эмоциональное состояние.

Мария Гранавцева. Был сон… Нач. 1930-х гг.